[sc:adsence]

У каждого города есть свои байки, и Очаков не исключение. Очаковские легенды непременно связаны с турецким прошлым. «Преданья старины глубокой», волнующие воображение, сводятся к мифической золотой карете, не то – самого турецкого султана, не то – знатного паши, укрытой в одном из мрачных городских подземелий.

Разговоры эти возобновляются каждый раз, когда случается очередное проседание грунта у кого-нибудь в огороде или проваливается дорога. Но частой и главной причиной такого события является обыкновенная утечка воды из прохудившегося городского водопровода, реже – обильные дожди. Но бывает, провал обнажает остатки строительных конструкций, и тогда это – уже целое событие.

Несколько лет назад такой провал грунта произошел прямо во дворе художественного музея. Открывшаяся огромная яма зияла довольно долго. Хорошо сохранившуюся каменную кладку арочного свода от асфальтового покрытия двора отделяло не более 1 метра. Сразу возник вопрос: почему тоннель так близко от поверхности? Дело в том, что крепость в свое время была построена на значительной возвышенности, которую со временем срыли. Любопытствующие в провале рассмотрели немного: осыпавшийся грунт почти под верх заполнил тоннель и увидеть, что находилось в глубине, оказалось невозможным. Направление сохранившегося свода точно указывало на Дом Культуры. В годы войны, по воспоминаниям очевидцев, на месте Дома Культуры находилась румынская комендатура, а под ней – огромный подвал, используемый оккупантами под склад. Может, это были части одного общего объекта? Что именно скрывала земля – осталось загадкой, потому как общественность никто из «компетентных органов» не информировал. Через некоторое время яму просто засыпали песком.

Тогда я стал случайным свидетелем разговора двух приятелей, встретившихся за кружкой пенного напитка. Один другому степенно рассказывал, как «один знакомый одного его знакомого» однажды забрался в некий тайный ход подземелья и прошелся катакомбами под Очаковом: сначала вдоль берега, потом немного побродил под городом, по пути заходя в подвалы горожан и склады войсковых частей. Подземное путешествие изобиловало букетом неправдоподобно-живописных подробностей, которые являются естественным следствием такого рода встречи. Найти карету «одному знакомому» помешал какой-то сущий пустяк, из-за которого потребовалось срочно возвращаться.

На прощание, с чувством и долго обнимаясь, друзья договорились встретиться еще раз, приведя на следующую встречу того самого «знакомого одного знакомого».

Даже самая бурная фантазия всегда отталкивается от правды, «уносясь, порой в такие дали, какие нам постичь едва ли».

Итак, если существует легенда, значит, для этого есть весомое основание.

О золотой карете мне слышать доводилось неоднократно и за прожитые годы убедился, что это не более, чем плод устного творчества, стилистическая фигура городского фольклора. Несколько другое дело представляли подземелья. В Очакове старинный подвал, как часть какого-то непонятного тоннеля с заложенными в более позднее время торцевыми стенами, не диковинка.

В одной толстой книге по фортификации, которую довелось прочитать, автор подробно изложил историю европейских долговременных укреплений. Относительно Очакова там было сказано скупо, примерно следующее: при модернизации крепости, проводившейся в 19-м и 20-м веках, строителями были использованы остатки турецких крепостных сооружений, хорошо сохранившихся с 18 века. Какие же это были «остатки турецких крепостных сооружений», если доподлинно известно, что крепость в конце 18 века была полностью разрушена?

Пришлось засесть за справочники и картографические источники, чтобы попытаться самостоятельно разобраться в этой проблеме.

Никаких золотых карет, никакого сплошного подземного лабиринта. Все намного проще, но от этого не менее интересно.

Крепость Очаков, регулярно разоряемая казаками на протяжении нескольких столетий, за все то беспокойное время практически не претерпела радикальных изменений. После каждого разора турки ограничивались восстановлением нанесенных повреждений. Полевые укрепления и крепостные сооружения оставались архаичными. Единственным средством для усиления мощи цитадели от набегов казаков, турки посчитали необходимым местами увеличить толщину стен и расставить на стенах побольше артиллерии. Начиная с 1702 года, вокруг крепости стал строиться сухой ров, затем было сделано несколько новых укреплений и устроены мины. Но натиску регулярной армии, с ее мощной осадной артиллерий, крепость противостоять не могла. После последнего штурма Очакова в 1737 году, разрушенные стены, башни и полузасыпанный ров были восстановлены турками по старой системе.

Действия Российской империи, направленные на юг, требовали основательной перестройки единственного форпоста, преграждавшего ей путь к Черному морю. К модернизации крепости Турция приступила сразу же после потери Крыма. катакомбы-1

             На плане показаны:  O – минные галереи

      С весны 1784 по ноябрь 1787 года в Очакове находился Лафитт-     Клаве, который руководил обширными фортификационными работами, направленными на усиление крепости.

      АНДРЕ-ЖАН ЛАФИТТ-КЛАВЕ (1740(1760)-1794) – талантливый    французский инженер-фортификатор. По его проекту были восстановлены старые минные галереи и устроены новые (6 подземных ходов в северо-восточной части крепости, всего – 12 минных галерей общей протяженностью до 4-х километров), усилены форты, углублен сухой ров. Благодаря Лафитту-Клаве, крепость Очаков приобрела свой окончательный вид, известный по многочисленным планам и картам русско-турецкой войны (1787-1791). Начавшаяся война помешала французу завершить все запланированные мероприятия. По распоряжению французского посла он был вынужден вернуться в Турцию, а затем во Францию. Укрепления крепости были выполнены по бастионной системе, предложенной Вобаном. Французская фортификационная школа в то время считалась самой передовой в Европе. В соответствии с современными взглядами на строительство крепостей, вокруг Очакова был выстроен сплошной ретраншемент с прикрытыми артиллерийскими позициями, возведены земляные укрепления полевого типа, сделаны многочисленные засеки на пути возможного передвижения кавалерии. Артиллерию также разместили на валгангах. Обширное строительство потребовало много камня. В это время турки особенно активно потрудились, разбирая фундаменты зданий Ольвии, добывая там строительный камень для крепости, чем окончательно погубили остатки античного города. Крепость Очаков в 1788 году представляла собою весьма прочное укрепление в виде неправильного четырехугольника. После модернизации она по праву вошла в десятку лучших европейских фортификационных сооружений наряду с Бендерами, Измаилом, Хотином.

По свидетельству очевидца, «город имеет форму вытянутого прямоугольника, спускается с вершины горы к морю, со всех сторон окружен стеной значительной толщины, двойным рвом и имеет шесть бастионов; на оконечности песчаной косы, начинающейся у его западной стены и вдающейся в Лиман, поставлена укрепленная батарея».

При строительстве были умело применены комбинированные приемы: профиль крепости соотносился с рельефом, высота стен по всему периметру была различной: с трех сторон — запада, севера и юга пяти-семиметровые стены защищались новым высоким валом и сухим рвом, отвесные стены которого одели камнем, а сверху устрашающе ощетинились рогатки. Нагорная часть крепости была наиболее укрепленной: ее опоясывал высокий вал и двойной ров: первая линия глубиной 3 м, вторая – достигала семиметровой глубины. Во втором рву были заложены фугасы, что делало штурм с северного направления самоубийственным. Вдоль восточной стены протянулись глубокие овраги, являвшиеся естественными преградами. С западной стороны – сады и виноградники, заставленные палисадами, хаотичная мещанская застройка и несколько кладбищ прямо под стенами, представляли серьезные препятствия. Со стороны моря и лимана высилась новая каменная стена толщиной 4 метра и высотой более 8 метров с двумя бастионами. Юго-восточная часть крепости почти не имела артиллерии, хотя на самой стене были подготовлены орудийные позиции. Близко подступавшие воды лимана с обширной отмелью и небольшой ретраншемент, отстоящий от стены на 8 – 10 метров, дополняли оборону юго-восточного сектора. Все крепостные бастионы имели между собой подземное сообщение в виде галерей, которые одновременно служили складами и убежищами при бомбардировке. На валах и крепостной стене стояли свыше 300 пушек, в ретраншементе – до 30 полевых орудий. Турецкие артиллеристы обучались по европейскому уставу под наблюдением французских инструкторов. Большая часть орудий отливалась в мастерских Франции и Великобритании. На самом краю Очаковского мыса находилась еще одна небольшая открытая артиллерийская крепость – Гассан-пашинский замок, обнесенный также валом, небольшим рвом и рогатками. Но главный упор при строительстве укреплений был сделан на устройство мин. Именно минная защита была главным оружием крепости, делавшей ее неприступной для стремительного штурма.

В 1737 году два удачных подрыва минных фугасов русскими войсками сдержало штурм крепости 40000 татаро-турецкой армией, заставило неприятельское войско снять осаду крепости и отказаться от штурма вообще.

На минное оружие возлагались большие надежды. В мае 1788 года французский посол в Турции ШУАЗЕЛЬ-ГУФЬЕ писал в Диван: «Вам нужно благодарить нашего инженера Лафита, сделавшего шесть подкопов, боясь коих, неприятель не отважится сделать штурм».

Историки, исследовавшие потёмкинскую осаду Очакова, одним из факторов отказа Главнокомандующего от решительного штурма, указывали на наличие мощной минной защиты, но как-то неуверенно: «… ходили слухи о том, что она еще усилена значительным количеством мин, будто бы заложенных французскими инженерами. Вследствие этого Потемкин повел действия чрезвычайно медленно и осторожно».

Да, цитадель, на самом деле, кроме видимых укреплений и удачного расположения с точки зрения длительной обороны, располагала мощным минным оружием. Отсутствие грунтовых вод позволило минное оружие сделать основным. На планах очаковских крепостных сооружений, четко показаны ломаные линии минных потерн, перекрывающие направления возможного приступа. По разным данным, за крепостную стену было проложено от 10 до 18 минных галерей, которые разветвлялись на множественные рукава. Обширное предполье укреплялось десятью люнетами и валом, перед которыми располагались линии рогаток. Земляные укрепления усиливались фашинами и турами. Впереди них выставлялись палисады. Полевые укрепления были устроены таким образом, чтобы сдержать скорость продвижения живой силы штурмующих, заставить ее двигаться специальными «коридорами», под которыми были заложены мощные фугасы. Взрыв минного фугаса производил колоссальное деморализующее воздействие на атакующих. Вздымавшаяся со страшным грохотом земля поглощала в несколько секунд массу людей, а почва делалась разрыхленной, затруднявшая любое движение по ней. О существовании минных галерей в крепости знал один человек – минный инженер, находившийся под особой охраной. Входы в минные галереи были тщательно скрыты. Минная галерея, начинавшаяся в одном из погребов или потерн внутри крепости, имела каменный свод, заканчивавшаяся в метрах 300-х за пределами крепости. Дальше мина продлевалась в грунте и заканчивалась камерой, в которой была заложена взрывчатка (фугас). Перед взрывом камеру, «тампонировали» – частично обваливали свод, чтобы взрывная волна не ударила обратно. Сила взрыва направлялась наружу, а иногда – в сторону контрмины, прорытой осаждающими. Но сам взрыв при этом не производил никаких разрушений внутри самой галереи. После подрыва одной из мин, из ее уцелевшего ствола можно было начинать прокладывать следующую. Чтобы предотвратить использование осаждающими (при длительной осаде) своего минного оружия, в крепостные минные ходы направлялись «слухачи», которые должны были выявить вражеских минеров.

По замыслу Потемкина, овладение Очаковом должно было состояться без большой крови. В крепости действовала хорошо разветвленная агентурная сеть, созданная много лет назад русским конфидентом (агентом) ЮРИЕМ ГРИГОРОВЫМ. Потёмкин рассчитывал на ее помощь. Попытка австрийских союзников овладеть одной из турецких крепостей на Дунае при помощи лазутчиков, правда, закончившаяся неудачно, еще более укрепила Потемкина в своем плане.

С началом осады Потемкин отправил в Париж своего личного порученца Карла Боура за планами Очаковских укреплений. Об этой поездке до сих пор циркулирует множество самых невероятных сплетен, одна из которых, самая живучая, гласит, что сумасбродный князь отправил в Париж боевого офицера за туфельками для своей фаворитки. Если в эту легенду, придуманную самим Потемкиным, продолжают верить до сих пор, значит, операция «под прикрытием» удалась. Боур сумел раздобыть нужные чертежи и доставить их под Очаков. Оставалось ждать сигнала от крепостных конспираторов. Но случилось непредвиденное – заговор был неожиданно раскрыт и всех его участников турки жестоко казнили. План Потемкина явно терпел неудачу. Время уходило, наступил август, приближалась осень. Потемкин решился на рискованный шаг. Располагая чертежами укреплений и минных галерей, он приказал в глубочайшей тайне начать подкоп (горн). Чтобы сбить противника с толку, начиная с августа, началась ежедневная почти непрерывная бомбардировка крепости и полевых укреплений. Но турки о подкопе догадывались: в сторону восточного сектора было организованы несколько вылазок, в одной из которых погиб генерал-майор Максимович, а еще раньше – пострадал Суворов, но горн не был обнаружен. Под обстрелом невозможно «вычислить» ведение подкопа в контрмине: грохот разрывов заглушал глухое и осторожные шуршание заступа. В начале осени неожиданно похолодало. Нужно было торопиться. Через несколько месяцев каторжного труда, укрепляя подземные своды дефицитным лесом, русские уперлись в каменную кладку восточной минной галереи и осторожно проникли в нее. По ней подошли к южной стене. Одновременный и стремительный натиск 6-ти колонн по заранее обозначенному маршруту, в обход фугасов, и … мощная минная защита крепости стала бесполезной. Два взорванных турками горна практически не повлияли на общий темп атаки. Несколько тонн пороха, сложенные под крепостной стеной, в ответственный момент штурма решили его исход. В пролом обрушенной стены ворвались воины шестой колонны Бригадира Горича.

Современные «катакомбы» – уцелевшая сеть минных галерей, частью доставшаяся военным и немногочисленным «штатским». Провалы, время от времени возникающие по городу, почти совпадают с разветвленными минными рукавами. А вот легенда о сокровищах оказалась правдоподобной и очень близкой к истине; об этом в следующий раз.

Н. Иванов©