[sc:adsence]

Старость

Вспоминай как обещали любить до гроба

Нежились друг другом словно коты на солнце

Мечтали чтоб ребенок в материнской утробе

И через 7 лет потом в школу ходил с новым ранцем

 

Под ручку по парку гулять даже в старости

Обнимать и мурашки бегут по старым дорожкам

Знать, что она всегда все поймет и простит

И придя на колени ляжет преданной кошкой

 

Ты знаешь сколько в чай класть ложек сахара

Сосчитал все девяносто две родинки на ее теле

Знаешь имя ее любимого парикмахера

И выучил наизусть, о чем в первый вечер соловьи о вас пели

 

На старой лавке перед забором сидят

Целуют друг друга и за руки держатся

Вокруг них куча шаловливых ребят

Вот Вовка, а вот Андрей первенец …

 

…Лето свесило ножки на порванной паутинке

Красно-желтый трамвай бежит по полированным линиям

Память о них и тех днях хранят фотоснимки

Я бы те дни на новую жизнь выменял

 

Андрей лучший папа и любящий муж

Вовка устроился учителем математики

На кухне готовят праздничный ужин

И дочка Света просит завязать бантики

 

Счастливые семьи и добрые люди

Любовь и забота вот, что нам нужно

Кто любит, тот до смерти любить будет

Может быть и вправду я твой суженный? 🙂

 

Добро

Я не о депрессии и не о грустных мотивах

Поговорим о том, что внутри согревает

Когда утопаешь в счастье приливах

Когда тебя обнимают и все внутри тает

Воспоминаний книги пылятся

В любимых романах, любимые строки

Еще не забыли как с полу взгляда влюбляться

И что у любви нет пределов и срока

Нет границ у чувств искренних

Тепло всегда растопит злобу и ненависть

Все корабли найдут свои пристани

Каждый узнает цену преданности

Каждый поймет на сколько кто дорог

В городе парки и по аллеям влюбленные

Им хорошо вместе даже если продрогли

Внутри ведь тепло, душа закаленная

По телефону привет как ты? Я тоже тебя

Разворошить эти угли и снова костер

Старым обидам замену найдя

Новое чувство в тебе прорастет

Это вовсе не разговоры о грустном

Я все теплое мысленно тебе направляю

Даже когда в тебе пусто

Тебя все равно кто-то и где-то добром наполняет.

 

***

Я просто листал в магазине книгу
Знаешь, слева Дюма, справа Кинг
Через пролет меня ждал старик Рэй
Он подмигнул и проводил до дверей

Вышел на свежий воздух и понял
Что ничего больше не помню
И это кольнуло в районе груди
Мне двадцать один и я один.

Жму на плэй
В кэше тоскливых песен мешок
Напоминают мне что кто-то ушел
Навсегда от меня ушел
Возможно с ухмылкой иль так
Всегда найдется тот самый пятак
Который станет ребром меж ребер
Да, я не спорю, я молод, бодр
Но разве в этом счастьё моё?
Разве счастлив был ёжик без лошадки?
Вряд ли

Иду в тупик
Последней маршруткой еду домой
Люди теснятся, горбятся, ноют
И возможно ли что, кто-то из них помнит?
Свой первый вдох, а тот плюшевый слоник
С которым он спал.
О чем думают эти страдальцы?
В этом передвижном гробу

К дому подвозит бус
Топаю через проулок
И наконец-то дойдя домой
Зажигая благовония я понял
Что ничего больше не помню
И воздух стал спёртым
Ведь когда-то я хотел стать счастливым
А стал мертвым.

 

***

Я искал тебя в рассказах Ремарка
В смертях его главных героев
В тающих льдах Арктики
И у мыса Горн
В линиях на руке видел маршруты
Будто ты манила меня к себе
Но глаза мои мутные
Не спасли от бед
Ты
Плод запретный
Дно бездонного океана
Я искал в тебе руки ответные
Но твои руки почему-то лишь ранили

У мыса Фроуард пришвартован корабль
У берегов Индии покупают специи
Но твои ” и я тебя”
Потерялись в пучине спеси

Я написал тебе сотню стихов
Но сейчас вид твой размытый
Так жаль, что наша любовь
Была Атлантидой.

Атлантида
Обязательно погибнет когда-то,
Волны возложат цветы,
Остановят дыхание,
Флагом корабля –
Рваное зеленое платье,
Настоящие чувства
Всегда немного нахальны.
Умрут вместе со своими героями,
О них не расскажет никто.
Без поездов остаются перроны,
Как люди без любимых котов.

Каждая жизнь –
Судьбы стёртые в пыль.
Ромашки, сорванные во имя
Надорванных голосов.
Человеку нужен человек –
Вы снова об этом забыли.
Тишина, наша Атлантида
Не потерпит слов.

Напишу тебе еще сотню стихов,
И что бы нас еще не настигло,
Наша с тобой морская любовь,
Останется Атлантидой.

 

***

Что-то невесомое катится по горячей щеке
Смотрю вдаль, сжимая в руке букет
Из тюльпанов
Так странно видеть себя здесь, живого
А в июле 42-го слышен железа лязг да крики
Справа лежит мой друг Витька, сзади Колька
Я не жалею нисколько, что провел лето именно тут
Будто бы так и надо, чтоб взрывались гранаты у людей в животе
Я был из тех, кто рвался вперед, стакан водки да кусок хлеба
Вот и вся отвага
Когда разрывается небо ледяным дождем
И вода заливает глазницы, миллионы мечутся к границе
Ради чего? Не знает никто.

И вот я уже под Москвой, высокие чины в пальто
И я маме пишу, что её сын, не тот, кого она кормила щами
Карандашиком на клочке бумаги “я вернусь обещаю”
Зная, что шансы совсем малы.
снова кругом дым, авианалеты
Что за люди там, и люди ль эти пилоты?
Ранение в ногу, госпиталь, перевязки
Медсестры и первая как казалось любовь
Мне очень больно оставлять её тут
Но я должен идти на фронт и держать высоту
Ребята тепло встречают, играем в картишки
Крепкие папиросы, я и не заметил как стал таким взрослым
В свои семнадцать.
Снова авиация, танки, я умоляю
пожалуйста, перестаньте,
Но остаются лишь взрывы, а не мой голос

Мы где-то в лесу, друзья варят суп и хохочут
Но сквозь смех слышится столько боли
И каждый домой хочет
В небе зори, кто-то тихонько поёт…
«Тёмная ночь разделяет, любимая, нас,
И тревожная, чёрная степь пролегла между нами.”
Что-то едкое подступает к гортани и остается там навсегда
Вот уже сорок пятый, со мной те же ребята
Но без Сереги.
Мы где-то в Праге и я снова берусь за бумагу
“Мать, я правда скоро приеду”
Взрывы, газ едкий, и майский день превращается в ночь
Я отчетливо слышу “дойч” и приказ отступать
Фридебург подписывает акт
и всё
я уже дома
мама обнимает и не отпускает никуда далеко
Но выхожу из дому и бегом
На то самое поле
И к тому самому лесу
Где ползком лезли
И смотря в даль сжимая в руке тюльпаны
Так странно
Видеть себя живого
Здесь
в Июне 46-го

***

Выключается свет
Ветер гонит тучи на бойню
Ты так красива, так молода
Стоишь рядом
Не стой, пой мне
Я пойман.
Через гортань на выдохе вырывается звук
Молоточек, стремечко, наковальня
Я слышу тебя. Браво!
Спасибо, можешь идти.

Сам иду по Московской
Прохожий цитирует Маяковского
Остановился, щелкнул пальцами
И включается свет.
-С кем это ты говоришь?
-Кто тебе пел? Лиле привет.

Я говорю сурово – уходи Вова!!!
Он смотрит так презрительно
Так нездорово
Будто убил в себе остатки любви
Уходи!
И он уходя, говорит о ноктюрне
Трубах и флейте что-то бубнит

За углом здания на тротуар совесть бросив
На встречу идет Бродский Иосиф
По снежной брусчатке
Накрахмаленного полотенца
Окликаю его
Он смотрит глазами младенца
И говорит монотонно
«27 Января 96 передай привет Маше»
Достает из кармана руку, ей машет
И пожимая душу мою весом в тонну
Кричит на всю улицу
«никогда не покидай свою комнату
За дверью бессмысленно всё»
Поправил ворот пальто
И был таков

Поправляю свой шарф
Шагаю дальше
В маленькой улочке краем глаза
Я видел девочку,
Она была босиком и заношенном платье
Твердила, что сейчас на Севастопольском пляже
Столько фривольных барышень
Что не хватит песка, чтоб их сосчитать
Запнулась, на колени упала
Рыдая
На земле написала
«Реквием» и я умру в Домодедово
Передавай Льву привет.

Отшатнулся и тоже упал

Включается свет
Ветер стихает
Плююсь стихами
Встаю
Сжимая в руках книгу Есенина.
Сережа, скажи, друг дорогой
Помнишь ли ты еще ночи осенние
И березовых шорох теней?
И я слышу его ответ
Любви как и не было
Так и нет.

Сажусь в трамвай.
Покупаю билет
И кондуктор
Так невзначай
Говорит
Уже оборачиваясь
Мы все будем там
Все будем там

Ночь за окном огни
Я чувствую, что тоже погиб
В этой клоаке города
Я тоже погиб.

 

***

Спи
Так крепко, как только можешь
Сны твои в Рейкьявик из Осло паромом
Фьорды, поля и горы сломанные
Всё дальше и дальше от дома

Тепло твоё.
И больше сотни причин для любви
Смотри, из твоей головы такой вид
На мир. Загляденье.

Молчи.
Губы слишком сухие для нежных слов
All you need is hurt ?
All you need is love ?

Сегодня
Пятница
Завтра
Тоска
Так просто
Скатываться
Так просто прийти на вокзал
И плацкарт в прошлое

Письма
Почерком мелким, мельком, мелком,
Стены, комнаты, вольфрам под потолком
Потолкуем о нём и уснём.
велком ту хоум

Спины.
Сутулые. Плечи острые
Руки твои Саргассово море
Не выбраться.

Звонки.
Мимо
Что-то стерлось из памяти
Сообщения : знак «меньше» и тройка

Больше не надо так.

Объятия.
Душу по шире
Каждый встречный приятель
Каждый встречный фальшивый

Звезды
Орион. Солнце
Я думал ты центр
И поэтому был на твоей орбите
Обидно

Снег.
Сделай из меня Кая
Дай новую Герду
Назови меня Каином
И я снова предам
Снова убью тебя.

Безразличие.

Мерзость

Грязь

Зло.

Всё это

Ложь.

 

***

То, о чем хотелось молчать, было сказано вслух
Хочешь я расскажу тебе как из любящих двух
Сделать пустое место.
Ты ведь и сам знаешь, когда болит
Когда не спасут даже литры напитка жгучего
Я пустой, один сижу, жду чего-то
Но пока
Только пара на фото не даёт так просто уснуть
Что стряслось? Жизнь превратилась в минуты
Люди стали меньше звонить,
Где нити, которые так прочно сшивали
А сейчас только снег валит прямо за шиворот
Будто снова убили
И кажется, что никогда не заживёт
Я вспоминаю холодный февраль
И как тяжело, когда снегом завалено
Будто ни разу не врали мы
Будто мимо прошли и не узнали себя.
А вспомни Апрель, как много хотели
А каков был Май и это полупустое лето
Все так нелепо.
Все так не о нас.
Без связно.
Хочешь я расскажу тебе как разлюбить жизнь?
Шляться по городу, смотреть на карнизы
Кормить голубей, ходить на концерты
В груди нести валунов центнер
И фальшиво так улыбаться
Раньше улыбка на миллион
Теперь кислые щи за пару баксов
Покупайте, вот он я перед вами
Выбежать на улицу
И скорей занять пустое место в трамвае
И по привычке глянуть направо,
Ты ведь так любила сидеть у окна
Ты ведь так любила сидеть у окна